Действие рисования

Так как невозможно нарисовать действие со смыслом “зачем?”, на рисунке мы и видим “что?”. Но вопросительный склад ума ребенка, отнюдь, не исчезает. Неважность для действия рисования, где нарисовать ноги, указывает нам, что в рисовании признака из числа главных, определяющих вещь, и заключена СВЕРХЗАДАЧА всего рисунка. Рисунок ребенка — конечно же не рисунок с мотивацией взрослого, а иллюстрация умственного содержания, связанная в уме ребенка с вещью, как с тем, из чего любая вещь состоит, как она функционирует. Итак, ребенок, с одной стороны, со стороны предварительного мотива намерения, рисует предмет — ЧЕЛОВЕКА. Но тут же, при переходе к самому действию, к программе исполнения, неожиданно для себя съезжает на рисунок: ЧТО ТАКОЕ ЧЕЛОВЕК. Как нельзя пить чай, подразумевая в нем сахар, так и нарисовать человека ребенок не может подразумевая ноги, а не рисуя их. Это мы и видим в книге Риччи: ноги гребцам в лодке за неимением места пририсовываются снизу, сбоку или даже сзади лодки. Значит, эти рисунки — изображения не гребцов, а понятия “гребцы”. Ребенок знает; что у любого человека две ноги. Он рисует это знание. Знание — это счет. Вот, в ситуации, описаной выше, это и “отыграл” мозг: счет не должен пропускать считаемое.

Выскажем мнение, что таким образом являет себя способность счета. Слово разум имеет смысл счета, об этом говорит сама приставка "раз" из ряда "раз, два, три..". Поэтому дело совершенно не в ногах, рисовать их или нет, а в том, как устроен наш ум в своей основе. Он — это счет. Ребенок, если обозначить задачу иначе, рисует не ноги, а ответ на вопрос, подразумеваемый по сути ума, как счета, — Есть они или их нет Дело в том, что все должно быть правильно подсчитано и перечислено, потому-то ноги могут быть пририсованы где угодно на рисунке, есть даже примеры, что ребенок непоместившуюся на листе бумаги часть вещи дорисовывает на обратной стороне листа. Другая часть ответа в том, что рисунок — лишь техническое исполнение. Бюркнер писал, что ребенок рисует типологически. Не разгадав смысл такого рисования, он настаивал на том, что ребенка надо отучать от этого. Но мы знаем, что типовое рисование — не прихоть, а закон раннего рисунка. Это “отыгрывание" возвратной фазы в усвоении опыта ребенком. Как мы пишем во Введении, на этой базе возник способ хранения информации как общего. В определенном возрасте настанет время применения обобщения, способность к нему, даже если оно и не к месту.