Правильность мира

Возможно, это то, что ребенок, хотя и смутно, понимает под словом "объективное". Это нечто, отражающее незыблемое в его сознавании мира, в правильности мира, в единственности его понимания мира. Однако неверно называть это «картиной мира» у ребенка, правильнее назвать это его наличным опытом, и не более того. Очень сомнительно, думать, как это делал Пиаже, что у ребенка есть некая Классификация миров. И взрослого он поправляет Не из противоречия, а из Требования такой логики. Сама логика выступает тут субъектом, а никак не ребенок! См. нашу статью в газете "Лнэди и звери" "От пчелы до шимпанзе…", номера 1, 2 за 1998 год о таком типе субъекта, что есть субъект поведения — сам ребенок, и есть субъект принятия решения — его мозг. Ребенок считает, что картина мира одна у него и у взрослого, а иначе, зачем бы он поправлял взрослого, не из чувства же противоречия.

Итак, ребенок все больше проникается идеей возможного, то есть того, что должно что-то произойти, и что он станет, может быть, в другом положении, отличном от текущего. У него возникает разделение текущей жизни на сейчас и не сейчас. А не то, что все время "сейчас" . Эта неопределенность накладывается и на без того существующую тревожность малыша, что его бросят, оставят или забудут где-то. В результате мы видим запутанную картину развития знания и мышления, где все указанное странно переплетается и это вводит ребенка в страшное смущение "что же ему делать?". Не этим ли объясняется дотошность копания ребенка в каком-нибудь непонятном ему вопросе в статье Юнга? Организм — это та инстанция, которая сопротивляется неопределенности и старается свести ее к минимуму, это стремление самого мышления сопротивляться тому, что противоречит принципу, по которому создан сам механизм мышления: принципу завершенности во всем, завершения всего.